Mr. Twister

языкознание

Считается, что в СССР плохо учили иностранным языкам. Английский в школе для алкоголиков - анекдот. Английский в специализированной английской школе - в точности тот же анекдот. Фактическая эквивалентность этих двух случаев - это и есть наш страшный диагноз советскому изучению языков.

Но есть ли в этом утверждении смысл? Советские люди, действительно, массово не знали английского языка, но в то же время это не доставляло им абсолютно никаких практических неудобств. Были и другие люди, которые знали английский язык. Они были мощными интеллектуалами, как у если бы у нас старшеклассник вдруг в свободное время выучил шумерский, заведомо зная, что никогда не заговорит на этом языке по работе, или с женщиной, не увидит ни одной телепередачи, никогда не поедет в Месопотамию, не пойдет там в ресторан, и проч. Только чтобы читать на нем исторические документы.

Вот фундаментальная проблема: жизнь советских людей была настолько неестественна, что им даже не был нужен английский язык. А не то, что они его плохо знали или, тем более, плохо преподавали. Как только понадобился - немедленно взяли и выучили, как любые другие люди.
Я до института искренне не понимал, с кем и при каких обстоятельствах я могу заговорить на английском. А еще был один фактор, отвращающий от изучения: ужасные учебники. Одна семья Стоговых чего стоит.
Им надо было выкинуть его вообще из школьной программы вместе со Стоговыми, а не, не дай бог, преподавать как-то лучше. Но это к любому предмету относится, конечно.
Ну, были еще потребности в чтении художественной и научной литературы. Доступ к которой, к сожалению, тоже был ограничен, но меньше, чем к живым иностранцам. Это, кстати, было стимулом для меня.

А что до преподавания - всегда были отличные преподаватели. Они прятались в нетрадиционных местах: курсах иностранных языков и частных уроках. У нас при школе были городские курсы иностранных языков. Программа два-три года. Я как раз их закончил. Отличные курсы. Что было удивительно - там преподавали наши же школьные учителя английского. К которым я тоже ходил на обычные занятия. Небо и земля. Все, конечно, определялось программой, ужасными учебниками и методическими пособиями. Но люди-то были отличные. То же самое случилось и в институте, одна из молодых преподавательниц открыла группу референтов-переводчиков. Те же курсы, те же преподаватели. Но учили там совсем по-другому.