Leif Gram: Mr. Fix

Почему в России ненастоящий сталинизм

Потому что до сих пор не появился великий роман, в котором бы объяснялось, как это здорово, попасть в 1937 году из деревни в Петербург на работу в НКВД и начать всех пытать, насиловать и расстреливать. Не повторяющий старый коммунистический бред, а с рациональных сегодняшних позиций. Запретов же сейчас нет! Путин был бы счастлив такое профинансировать. А нету.
Нет, сталинизм является мейнстримом, а не оппозиционным течением. Точнее, сталинизм, освобожденный от вериг марксизма и ленинизма. Я интересуюсь, почему он литературно стерилен.
Неверно противопоставлять «мейнстрим» и «оппозиционные течения». У нас оппозиционные течения и есть мейнстрим. Даже Путин сплошь и рядом оказывается в оппозиции самому себе.

Насчет литературной стерильности – это у всех так, не только у сталинистов. Вы вроде последнюю Петрушевскую недавно оценили по достоинству. Впрочем, есть Прилепин, но его романы я не читал, только публицистику.
Нет, у Петрушевской как раз прекрасная антисталинистская литература, тут никаких проблем.
В любом случае, это прошлый век. Тогда можно сказать, что есть и прекрасная сталинистская литература – Пастернак, Булгаков…
Нельзя, потому что в них нет ничего, что помогло бы восхищаться Сталиным или хотя бы терпеть связанные с ним проблемы.
Ну как же. «Культ личности забрызган грязью, но на сороковом году…». Еще много чего есть кусками. «Гигант дохристианской эпохи», и т.д.
Это слишком непонятные и образные строки, могут означать что угодно.
Безусловно. Вот про трюмо, бегущее к качелям, все ясно. А это слишком непонятно и образно.
Короче, Пастернак в качестве очевидного и признанного апологета Сталина не катит, Булгаков тоже.
В этом, собственно, и заключается ответ на Ваш вопрос. Ни один нормальный писатель не катит в качестве апологета чего бы то ни было. Либо это литература, либо тупая агитка. Литература не агитирует.
Это не ответ. Людям нравится секс, поэтому бывают романы про чем хорош секс. Людям не нравится голод, поэтому бывают романы про чем плох голод. А тут парадокс: сталинизм нравится, но описать это на бумаге нельзя.
Не бывает таких романов, в смысле хороших. Вот Гамсун хотел написать «Голод» про то, чем плох голод. Но получилось у него, что голод, конечно, плох, но что-то экзистенциальное в нем есть, и вообще полезный опыт.
Видите - вам немедленно пришел в голову этот роман. Прекрасная иллюстрация. А если он не подходит, можно подобрать еще десять или сто. Не то с современным сталинизмом.
можно описать, конечно!
Оглянешься - а вокруг враги;
Руки протянешь - и нет друзей;
Но если он скажет: "Солги",- солги.
Но если он скажет: "Убей",- убей.
Я тоже почувствовал тяжкий груз
Опущенной на плечо руки.
Подстриженный по-солдатски ус
Касался тоже моей щеки.
И стол мой раскидывался, как страна,
В крови, в чернилах квадрат сукна,
Ржавчина перьев, бумаги клок -
Всё друга и недруга стерегло.
Враги приходили - на тот же стул
Садились и рушились в пустоту.
Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы.